Официальный сайт администрации переехал на INSTER39.RU


Euroregion / Еврорегион
Регламенты
Детские сады
Законодательство
ИТОГИ РАБОТЫ
Организации
ПОЛЕЗНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Советы депутатов
Учебные учреждения
Дела молодежные
Градостроительство
Блокнот
Лечебные учреждения
Муниципальный заказ
Туризм
Противодействие коррупции
ПЕРЕПИСЬ НАСЕЛЕНИЯ 2010
Экономика
Мун. имущество, земля -продажа
ТИК
ЖКХ
Газета
Культура и историческое наследие
Общественные организации


Галерея

Черняховск.SU

Черняховск.SU


Сайт правительства Калининградской области

Портал государственных и муниципальных услуг Калининградской области

Государственный Интернет-Сайт правовой информации



Погода в Черняховске



Поиск по сайту:



Рассылки Subscribe.Ru
Лента RSS Chernyahovsk.SU "Черняховск.SU"


Новости

Черняховск.SU
05.04.2010
И оживало ожидание…
Традиции моей семьи тесно связаны с моим детством. Я их просто перенесла в свою взрослую жизнь, привила детям и внукам. Ничего не прибавляя и не убавляя. Зачем? Если до сих пор живет в душе праздник, его ожидание, хлопотное  и вместе с тем  волнующее сердце? Не очень-то запоминаются международные праздники: какие-то надуманные они, чужие. А вот Рождество Христово, Благовещение, Вербное воскресенье, Светлое Воскресение Господне - Пасха, Троица, Вознесение, Покрова Пресвятой Богородицы свято почитались моей бабушкой, моим ангелом-хранителем во плоти. Она старалась уберечь меня от многочисленных болячек, цепляющихся "як на щеня", старалась отложить для худышки-внучки кусочек повкуснее, и, пожалуй, возложила на себя высокую ответственность за мою душу перед Господом. Водила в церковь, укрывая от глаз бдительных комсомольцев-дружинников, которые  стояли в "оцеплении" по религиозным праздникам, подолом широкой юбки. Подводила к иконам, объясняя, где и за что надо поставить свечку, прочесть коротенькую молитву. Объясняла значение того и иного праздника, рассказывая незатейливо, просто, без литературной вычурности библейские истории, а то и придумки, что слышала когда-то в своем собственном детстве от старых людей. Да и откуда взяться литературе: у бабули был один класс образования, а после его окончания ее определили  нянькой к помещику - и пошла трудовая жизнь.
Рождество и Пасха в нашей небогатой хате были настоящими, не сравнимыми ни с какими другими праздниками. Перед Пасхой бабуля засучивала рукава. Кипела работа. Известкой белились стены, земляной пол мазался глиной. Мылись окна, вязаные крючком занавески топорщились крахмалом. Керосиновая лампа начищалась до сувенирного блеска. С красного угла снимались иконы. Бабушка протирала лики, начищала рамы, зажигала лампаду. А для меня обязательно шилась обнова: ситцевая кофточка, сарафанчик… Прошлогодние сандалии приводились в порядок. К ним полагались гольфы или носки.
Праздник был еще далеко, но в доме жило его ожидание. Оно добиралось до небес, и солнце начинало светить ярче (бабушка говорила: солнце играет). Небо становилось голубее и выше, воздух прозрачнее, и звонче раздавались звуки, как будто в вышине на арфах играли сами ангелы. Ожидание дробилось зеркальцем в ведрах с водой, прыгало зайчиками по беленому потолку кухни. Дверь скрипела "особенно", в форточку доносились голоса "по-другому". Пахло известкой, немножко нашатырем, весной, бабулиными стараниями. Это было счастливое детство под крылом любящей хлопотуньи.
Наконец, наступал день, когда во дворе под навесом топилась большая печка. Жарко пылали дрова, нагревая ее бока. Но уже с вечера в кухне поселялся непередаваемый аромат. Повязав фартук и белую косыночку, бабушка с молитвой приступала к главному - творить тесто. Вытаскивались запасы. Взбивались в пену яйца, сыпалась в деревянное корыто мука, пахло ванилью, сдобой, еще не выпеченной, но уже по-особому неповторимой, пасхальной. Ранним утром, бросая крестики себе на грудь и на поднявшееся тесто, приступала бабка к выпечке куличей. Прижимая к груди формы, осторожно плыла во двор, чтобы в большое нутро печки посадить куличи. Закрывала заслонкой и уходила, чтобы скоро вернуться, глянуть, все ли в порядке.
Какие они были пышные! Высокие! С белой сахарной шапочкой, украшенной разноцветным пшеном. Куличи лежали в единственной нашей комнате на полу, на расстеленных рушниках, показывая румяную корочку боков. А бабушка выскребала корыто, скатывала колобок, бросала на пол печки и совала мне в постель со стаканом чая "вышкребок" - горячий, хрустящий, вкуснющий.
После обеда наступал черед покраски яиц. Никакой луковой шелухи. Яйца окрашивались в красный, малиновый, розовый, зеленый, желтый и синий цвета. Протирались растительным маслом, потом насухо белой тряпочкой, которая становилась цветной. К яйцам "полагался" рассказ, почему они такие яркие, почему цвет красный, почему под твердой скорлупой есть жизнь…
Тщательно сэкономленные продукты выносились из погреба и уносились туда же расторопной бабулей в виде готовых блюд. В жертву приносилась курица. Лапами кверху жареное чудо кулинарного искусства уплывало из-под моего носа в темное нутро подвала. До утра воскресенья. Бабуля обязательно жарила камбалу и, переворачивая рыбешек на сковороде, рассказывала мне: "Когда Иисус Христос воскрес, к Богородице пришли апостолы. Пришли и говорят: Мария, Христос воскрес. А Матерь Божия как раз переворачивала рыбу на сковородке". Бабушка делала многозначительную паузу, как будто ожидая повторения легенды, и продолжала: "А Заступница наша и отвечает, если воскрес мой Сын, то пусть и эта рыба оживет. И жареная с одной стороны рыба подняла голову и зашевелила хвостом!" Бабуля внимательно смотрела на сковородку, на камбалу, но рыбеха не подавала признаков жизни, а "закруглялась". "Вот с тех пор камбала с одной стороны темная, жареная, а с другой - сырая. И глаз у нее один". Бабушка ногой отпихивала в сторону котяру, чтобы не зарился на рыбу, а сама хваталась за другую работу, торопясь, боясь что-то упустить, не доделать.
Ночью с субботы на воскресенье мы шли в церковь. Бабушка, я, а еще соседка тетка Мария и ее дочка - моя лучшая подружка Тамара. К белой церкви с золотыми куполами (здесь крестили меня, а потом я -  своих деток, тут меня венчали и отпевали мою бабусю, провожая в последний путь) со всех сел и деревень, близлежащих городков шли и ехали люди. И никакой атеизм не мог остановить людского потока. На телегах, запряженных парой лошадей, приезжали из деревень. В соломе, застеленной домоткаными ковриками и полотенцами, вышитыми по краям красными маками и розами, везли куличи, яйца, сало, сырные пасхи.
Ночь дышала прохладой и свежестью. В церкви стояли люди. Горели свечи. Шла служба. И наконец, возглас батюшки: «Христос воскресе!» И люди в едином порыве: «Воистину воскресе! Христос воскресе! Воистину воскресе! Христос воскресе! Воистину воскресе!» Священник щедро кропил водой, белозубо улыбаясь в смоляную бороду. Мы подставляли узелок с куличами, лица, руки. Сияли глаза и улыбки. Ярче свеч. Ярче звезд дышащего благодатью неба. Такого бездонного, чернильного, с мириадами огней, как будто там, далеко, тоже зажгли свечи и молятся Творцу.
После освящения куличей приходил черед объятий со встреченными знакомыми. А совершенно незнакомые тетки совали мне в руки маленькие куличики, "крашенки" и исчезали в темноте.
Мы с Тамарой шли держась за руки впереди непривычно притихшие. В руках, карманах, в носовых платках, завязанных в узелок, несли гостинцы - печенье, конфеты, крашеные яйца, куличики. Мы молчали от переполнявших эмоций, бьющих через край, от таинства Воскрешения, от просветления детской души… Позади нас, тихонько переговариваясь "праздничными" голосами, шли моя бабушка и тетка Мария. Впереди нас ждало раннее солнечное утро, бабушкино "Христос воскресе!", щедро накрытый стол, за которым вся семья и соседи вместе садились разговляться…


Другие новости: